Грехи прощаются в ту меру, в которую ты покаялся

Проповедь иерея Михаила Журавлёва 20 июля 2025 г., в день памяти преподобной Евфроси́нии, в миру Евдоки́и, великой княгини Московской (1407).

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Сегодня, братья и сестры, мы с вами вновь слышали евангельское чтение, повествующее нам об одном расслабленном человеке. Этот человек был расслаблен, то есть парализованный, у него был паралич, он не мог двигаться и ко Христу он сам не мог прийти, его принесли друзья, четыре друга. И вот это Евангелие о расслабленном и ещё некоторые места из Евангелия нам Церковь даёт послушать, поразмышлять. Несколько раз в году мы о расслабленном читаем - в Великом посту, в четвёртую неделю поста, когда уже люди, начиная Великий пост, усердно постятся, потом потихонечку они начинают уже расслабляться, расслабляться, и к четвёртой неделе они становятся уже расслабленными. Вот, видимо, и для этой цели нам дается Евангелие о расслабленном.

Потом Евангелие уже о другом расслабленном, который был расслаблен 38 лет и лежал у овчей купели в надежде на то, что он влезет первый в воду после того, как ангел сойдёт туда, и исцелится. Об этом расслабленном тоже читается в четвёртую неделю, только уже после Пасхи, когда люди после поста, отметив Пасху, тоже расслабляются. И чтобы совсем не расслабиться, нам Господь через Церковь напоминает о другом расслабленном.

И вот сегодня, в шестую неделю по Пятидесятнице, Церковь нам опять напоминает о расслабленном. Летом, в июле, жара, все едут, кто может, на дачу отдыхать, в гости, и вновь расслабляются. Так вот, расслабляться хорошо, но в меру нужно. Поэтому периодически нужно собираться и напрягаться. Жизнь духовная - она есть жизнь, которая должна идти в гору, к Богу. В гору всегда идти тяжело, нужно напрягаться. Не будешь напрягаться - не будешь продвигаться.

И вот сегодня нам опять церковь напоминает о расслабленном. И вот это расслабление, о котором говорит Евангелие, было физическое, человек не мог двигаться, не мог ничего сам сделать без помощи других людей, но слава Богу, у него было четверо друзей, которые принесли ко Христу в дом этого человека, и Господь, видя их веру, и видимо, веру этого расслабленного, потому что всё-таки он позволил себя принести туда, ко Христу, к ногам Его. И Господь сказал Ему слова: "Дерзай, чадо, прощаются тебе грехи твои".

Но среди людей, которые окружали Христа, были и те, которые считали, что Христос богохульствует, потому что они не воспринимали Его как Бога, а воспринимали как одного из простых людей, и поэтому они считали, что человек не может прощать грехи, потому что Бог только может прощать грехи. И это действительно так, что ни один человек не может простить грехи ни себе, ни другим людям, только Господь прощает, отпускает грехи. Но Господь для того, чтобы засвидетельствовать Своё Божество, что Он не просто Иисус из Назарета, а в то же время и Единородный Сын Божий, сказал: "Что легче сказать: "Прощаются тебе грехи", или сказать: "Встань, возьми одр твой и ходи"?" И засвидетельствовав свою силу, Он сказал этому человеку, чтобы он встал и пошёл. И мы видим, что этот человек исцелился мгновенно, будучи абсолютно неподвижным, он обрёл силы, Господь исцелил его.

И вот это Евангелие говорит, вообще, Слово Божие часто нам даёт такую мысль, что причиной наших болезней являются зачастую наши грехи. И в этом евангельском чтении тоже Господь говорит: "Прощаются тебе грехи", и как следствие этого прощения даются человеку и возможности, и силы для исцеления и самого тела. И вот грехи наши неочевидны для многих людей, они не видны иногда даже для самого человека, он грешит и зачастую не понимает, что грешит, не чувствует своих грехов, а тем не менее грехи растлевают душу и, как следствие, растлевают и само тело иногда.

И вот Слово Божие нам говорит, что грех — это и есть причина всех наших скорбей, болезней, в том числе самой страшной беды — смерти, что грехом смерть вошла в мир. Поэтому Церковь призывает людей, в болезнях особенно, не поверхностно, а глубоко всматриваться в свою душу и каяться в своих грехах пред Богом искренне и со слезами, ибо это есть одна из главных причин к исцелению нашей души и тела.

И Евангелие заканчивается словами, что люди, которые окружали Христа, очень удивились тому и прославили Бога за то, что Бог дал такую силу человеку прощать грехи. И мы знаем, что Бог прощает грехи, но тем не менее, Господь Своею, так сказать, властью, полномочиями поделился с апостолами, и после Своего Воскресения, когда явился им, то дунул на них и сказал: «Примите Духа Святого, и кому простите грехи, тому простятся, а на ком оставите, на том останутся». И Церковь говорит о том, что эта благодать Божия оставления грехов, прощения грехов людям согрешившим, исцеления их немощных душ дана Церкви через священнослужителей. В таинстве священства им даётся благодать Божия для укрепления и врачевания душ пасомых людей, и поэтому мы верим, что исповедь — это есть таинство, в котором Господь нам через священников благодатью Божией - священник не своей силой, а благодатью Божией, даруемой ему в Таинстве рукоположения, имеет тоже своего рода власть, конечно, это власть Божия, отпускать людям грехи. И в ту меру, насколько мы искренне каемся, в ту меру, насколько мы решительно стремимся бороться с грехом, в ту меру нам Господь даёт благодать.

И в древности в некоторых молитвословах, в чинопоследованиях к таинству исповеди была такая разрешительная молитва: «Чадо, прощаются тебе грехи в ту меру, в которую ты покаялся». И вот эта молитва тоже очень важна, на мой взгляд. В современном виде Таинства Покаяния, когда священник читает разрешительную молитву, там немножко другая молитва, больше она, так сказать, западного типа, католическая: «Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит ти, чадо (имя называется человека), грехи твои, и аз (то есть я), недостойный иерей, властию мне данной прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих». То есть получается, как "Я, я - священник, я тебя прощаю от грехов твоих".

Вообще-то эта форма молитвы не совсем православная, потому что она взята больше из требников западного чина, киевской епархии, Петра Могилы, а там было влияние Западной церкви, многие православные в те времена, как вы знаете наверное, из истории, что многие православные учились в духовных школах Западной Церкви, а потом приезжали и немножко по-другому учили . Они получали там богословское образование, но веру православную оставляли. То есть, богословие получали, но, тем не менее, каноны, святоотеческие труды православных, восточных отцов - всё это оставлялось. Но некоторое всё равно вот это вот влияние Запада так и немножко перешло формально, не по духу, а формально, и в Церковь нашу.

Поэтому ещё раз хочется сказать, что, конечно же, власть прощать грехи - это власть Божия, но тем не менее Господь через апостолов, а в лице их через епископов и священников дал нам великую милость и благодать - Таинство покаяния, и что человек уже на земле может получать прощение грехов от Бога. Опять же, вот нужно сказать, что Таинство - это Таинство, то есть то, что до конца нам непонятно, Бог нам до конца это не открыл, то есть Господь - Он как хочет, так Он и творит.

И вот Иоанн Кронштадтский говорил о себе, что он чувствовал благодать Божию, в дневниках его было записано, что он, бывало, прогневлялся и на свою служанку, прислугу, но тут же сразу же мысленно на том же месте, где стоял, там отойдя в сторонку, каялся Богу: "Господи, прости, опять я разгневался". И говорил, что чувствовал, как сразу благодать Божия приходила в его сердце, сердце его умягчалось. То есть, не буду утверждать, как говорится, не буду говорить от лица всей Церкви, но Бог смотрит на сердце. Дерзну сказать, что в трудный момент, да и вообще в повседневной жизни надо каяться сразу же в грехах своих. И именно покаяние - это дело всей нашей жизни, и что мы на исповедь приходим, мы каемся, но формально это покаяние как бы заканчивается. Но вообще покаянием должна быть пронизана вся наша духовная жизнь. Должно быть сердце смиренное и покаянный дух в нём быть.

Поэтому невозможно как, может быть, новоначальные люди, которые, если кто-то пришёл в храм не с рождения, не с самого детского крещения, а уже в более зрелом возрасте на исповедь, то, может быть, кто-то помнит, что, наверное, он думал так: вот сейчас я приду, вот покаюсь и всё, и теперь я уже буду святым человеком, больше грешить не буду, всё, я вот покаялся, Господи, я теперь уже не грешник. Но мы видим, что, к сожалению, грех глубоко сидит в нашем сердце и, в итоге, мы каемся регулярно, и, к сожалению, многие грехи нас преследуют и в дальнейшем. Может быть, это в чём-то и полезно для нас, потому что грех смиряет человека. Он помогает ему видеть себя таким, какой он есть в действительности, а не таким, как он, так сказать, себе надумал, нарисовал себя в воображении.

И вот мы видим, что грехи наши показывают, что многие и многие грехи и страсти в нас живут, что они действенные и что мы далеки от того идеала христианского, который нам дан во Христе. И мы тем самым смиряемся, мы тем самым понимаем, что и другие люди немощны, и находим из основания своих грехов силу для того, чтобы простить ближнего своего, посочувствовать ему, вместо того, что могло бы быть с нами, мы бы как гордые праведники могли бы судить строго, жестко других людей, потому что: "Как, я же не грешу, почему же ты грешишь, чем ты хуже меня. То есть ты должен. А раз ты не можешь грех победить, значит ты хуже, значит, ты грешник, значит ты лентяй". И вот чтобы такого не было, возможно, Господь нам оставляет какие-то грехи, страсти, но мы должны с ними бороться, смиряться и снова бороться.

Это не для того я сказал, чтобы вы расслабились и сказали: "Ну, что же поделать, слава Богу, Господь оставил мне грехи для моего смирения, буду теперь грешить потихоньку и смиряться". Не эту мысль я хотел вам донести, братья и сестры, а ту, что надо смиряться и молиться и очищать свою душу, как художники, рисуя какую-то картину, какой-то шедевр, работают над ней годами. И всякий раз что-то дописывают, что-то стирают, и в итоге выходит у них шедевр. Но чтобы наша душа тоже была такой великой, в духовном плане произведением искусства, мы тоже должны быть придирчивы к самим себе, но милостивы к другим людям. Ибо в этом и есть христианство, чтобы иметь строгость к себе и милость к другим. Аминь!