Молитва об усопших в смирении перед Божьей правдой

Проповедь иерея Сергия Чекоданова 1 ноября 2025 г., в Димитриевскую родительскую субботу.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Мы с вами собрались за Божественной Литургией для совершения заупокойных молитв. Этот день именуется в церковном календаре Димитриевской родительской субботой и был установлен в качестве памятного молитвенного дня вскоре после знаменитой Куликовской битвы, на совершение которой, как мы знаем, Дмитрия Донского благословил сам преподобный Сергий Радонежский. Так что это наше русское традиционное заупокойное богослужение, именно нашей русской Церкви, сопряжённое с нашей историей, с нашей гражданственностью, и поэтому, наверное, оно в особенности нам дорого. Так что даже сегодня в такой рабочий, получилось, день всё равно у нас полный храм людей, которые пришли помолиться об усопших.

Когда мы молимся об усопших в такой памятный день, нам непременно нужно задуматься о том, какова должна быть молитва об усопших, и именно для того, чтобы эта молитва была у нас единодушной и правильной, я и избрал немножечко нестандартное время для проповеди. Для того, чтобы мы перед тем, как молиться, успели поразмышлять о том, как это делать, а потом едиными устами и единым сердцем могли вознести свою молитву об усопших.

Так вот, дорогие братья и сёстры, жизнь каждого человека - это, конечно же, огромная ценность - и для нас с вами, для каждого из нас, и в очах Божьих. И неслучайно одна из основных заповедей, данных ещё за полтора тысячелетия до Рождества Христова пророку Моисею, звучит категорично и безапелляционно: «Не убивай». И это «не убивай», конечно же, в первую очередь ставит ценность человеческой жизни. Но что же делать нам, не только старающимся исполнять заповеди, данные пророку Моисею, но и живущим уже после пришествия Христова, после Его заповедей о любви и милосердии мы видим: всё равно происходят войны, всё равно погибают люди на войне, и люди убивают друг друга на войне.

Так вот, мы с вами должны понимать, что убийство на войне всё равно, конечно же, не делается праведным поступком. Убийство в любом случае остаётся грехом. Другое дело, что в определённых ситуациях оно оправдано, потому что, защищая свою страну, защищая своих ближних, воин, конечно же, исполняет свой воинский долг, он и свою жизнь подвергает риску, потому, как мы видим, что он исполняет те слова, которые Господь сказал о том, что «Нет больше той любви, когда кто положит душу свою за други своя». Но и ко всему прочему, избавляет зачастую своих ближних от ещё большего зла, потому что враг, приходя, конечно, разоряет, мучает невинных, слабых, беззащитных. И это великое зло иногда приходится в нашем грешном мире останавливать только силой.

Такие люди, которые силой и риском для своей жизни, а зачастую и ценой своей жизни останавливают пришедшего в нашу страну врага - такие люди, конечно же, осознаются нами как герои. Но мы должны понимать, что любую и жизнь, и смерть человеческую можно рассматривать под разными углами. И тот угол, под которым мы смотрим на этих людей как на защитников, на героический такой угол зрения на них - это не единственный угол. И мы не можем до конца доподлинно знать всей полноты.

Бог может. Бог видит эту картину и может её Себе представить. А что в душе у этого человека? А что его сподвигает? Всегда ли это любовь, послушание своему воинскому начальству, или это, может быть, какие-то внутренние необузданные страсти человеческие движут им, когда он находится на войне. Успевает он какое-то слово покаяния сказать за безусловный, всё-таки, грех пролития человеческой крови - или нет? Сожалеет он об этом? Распаляется он в своих страстях гнева или, наоборот, он потом мучается, сокрушается? Мы всего этого знать, всей полноты этой страшной картины внутри воина - мы знать не можем.

Потому Церковь - мы можем заглянуть в святцы и убедиться - не так уж часто прославляет в лике святых воинов, несмотря на то, что действительно они, рискуя своей жизнью, ведь, казалось бы, исполняют свой и гражданский, и христианский долг. Но мы не знаем всей полноты этой картины, и крайне осторожно Церковь причисляет к лику святых воинов и князей-полководцев, которые стоят во главе воинства.

Но Церковь стоит на другом пути. Церковь призывает нас молиться. Молиться, исполняя долг христианского сострадания к тем людям, которые когда-то встали на защиту нашей страны и встают и до сих пор, конечно же. Так вот, этот молитвенный долг, непременно мы должны понимать, что никак он не связан с тем, что мы считаем людей героями, положившими свою душу. Этот молитвенный долг связан с тем, что мы, как и с прочими другими усопшими нашими, видим и знаем: они не могут больше сами себе помочь. И мы ни за что не должны решаться, не смотря на то, что здесь, в земных своих мерах продолжаем отдавать им дань памяти, и считать, и называть их героями, и в то же самое время мы никаким образом не можем предвосхищать суд Божий о них.

И потому, молясь об усопших воинах, в Дмитриевскую родительскую субботу в особенности, нам ни в коем случае нельзя предстоять в этой гордыне перед Богом. Перед Богом мы должны предстоять именно в сознании смирения перед Его святой волей, перед Его всемогуществом, а самое главное - перед Его спасительным подвигом, который Господь положил ради спасения человечества, когда Он, взяв на Себя всю человеческую природу, претерпел страшные страсти и Сам до ужасной мученической кончины дошёл и победил смерть, эту страшную смерть Своим Воскресением. Вот здесь, в нашей убеждённости в Христовом Воскресении - с одной стороны, и с другой стороны - в нашем смирении перед Божьей правдой и как бы нежеланием поставления своей правды вперёд Божьей - вот здесь залог правильной христианской молитвы об усопших вообще и об усопших воинах в частности.

Потому, дорогие, призываю, чтобы мы именно так - со смирением и верой в спасительный подвиг Христов - помолились сегодня за Божественной Литургией о наших усопших. Аминь.